ЭРТЕБИЗ. Сейчас.
Эртебиз бросается к голове Орфея, поднимает ее, колеблется, ставит ее на пустой цоколь. Пока он открывает дверь, актер, играющий Орфея, заменяет картонную голову своей.
КОМИССАР. Почему вы не открыли по первому требованию?
ЭРТЕБИЗ. Господин судья...
КОМИССАР. Комиссар.
ЭРТЕБИЗ. Господин комиссар, я друг этой семьи. Я поражен, это понятно...
КОМИССАР. Поражены? Чем поражены?
ЭРТЕБИЗ. Надо вам сказать, я присутствовал при драме...
КОМИССАР. Какой драме?
ЭРТЕБИЗ. Убийства Орфея вакханками.
КОМИССАР. (обернувшись к секретарю) Я ждал этой версии. А... супруга жертвы... Где она? Я хотел бы устроить вам очную ставку.
ЭРТЕБИЗ. Ее нет.
КОМИССАР. Все лучше и лучше.
ЭРТЕБИЗ. Она также оставила супружеский кров.
КОМИССАР. Вот это да! (секретарю) Будьте любезны сесть за этот стол. (указывает на стол слева) и вести протокол.
Секретарь усаживается. Достает бумаги, перья. Он сидит спиной к зеркалу. Эртебиз стоит возле зеркала. Для удобства секретарь, оттаскивает стол назад, так что доступ к двери невозможен.
ЭРТЕБИЗ. Я...
СЕКРЕТАРЬ. Молчать.
КОМИССАР. Действуем по порядку. Не считайте это допросом. Где тело?
ЭРТЕБИЗ. Какое тело?
КОМИССАР. Если есть преступление, должно быть тело. Я спрашиваю, где находится тело?
ЭРТЕБИЗ. Но, господин комиссар, тела нет. Оно растерзано, обезглавлено, растащено этими сумасшедшими.
КОМИССАР. Во-первых, не оскорбляйте служительниц культа. Во-вторых, вашей версии противоречат пять сотен очевидцев.
ЭРТЕБИЗ. Вы считаете...
КОМИССАР. Молчать!
ЭРТЕБИЗ. Я...
КОМИССАР. (с расчетом на эффект) Молчать. Слушай меня хорошенько, парень. У нас сегодня затмение. Это солнечное затмение произвело колоссальный переворот в общественном мнении - в пользу Орфея. Надет траур. Организован триумф. Власти требуют его останки. Итак, вакханки увидели Орфея, когда он, покрытый кровью, появился на балконе и позвал на помощь. Удивившись, так как они пришли под его окна с единственной целью немного пошуметь, они прибежали бы ему на помощь, если бы, говорят они (пять сотен ртов это говорят), если бы, говорю я, он не упал мертвым у них на глазах.